April 28th, 2014

Old

Татуировка

Как известно, посещение лечебных учреждений способствует беседам. О чем только не говорят, сидя под медицинским кабинетом! Так что легко представить сколько мы чесали языками в нашей небольшой группе, постоянно занимавшейся постравматической физкультурой.

Не помню, как мы пришли однажды к разговорам о Катастрофе, но мы к ним пришли.
Одна из пациенток, "кавказит" из репатриантов 70-х, вспомнила свою соседку, Берту, пожилую женщину из Румынии. На руке у Берты был вытатуирован лагерный номер, и этот номер безумно нравился маленькому сыну рассказчицы. Он часто приставал к соседке с вопросами о том, где и как та сделала себе такую необычную и красивую наколку. Ответа он не получал, т.к. женщина начинала плакать, но донести до малыша понимание того, что он задает неправильный вопрос было сложно, пока, в старшей группе садика, ребенок не побывал на мероприятии, посвященном Катастрофе.
Пациентка рассказала, что он пришел домой сам не свой, бросился к соседке и сказал "Бабушка Берта, теперь я знаю все про твою татуировку", взял ее руку и поцеловал синие цифры.

Светлая память бабушке Берте, светлая память моей прабабушке Хаве и тете Броне, о трагической гибели которых в оккупированном Днепропетровске я когда-то писала. Светлая память моему дяде Руве, поехавшему в июне 41-ого забирать семью из Минска, и сгинувшему вместе с ними всеми. Светлая память другому моему дяде, ст.лейтенанту Владимиру Червинскому, пропавшему без вести в первые дни войны в Западной Украине.

Пролившим и проливающим невинную кровь да не простится никогда.

Getto